Офицер победил Конституционный суд

По комментариям, которые нам дали военные юристы, решение Европейского суда по правам человека по заявлению капитана запаса Константина Маркина не является окончательным. По регламенту суда у обеих сторон (Маркина и Российской Федерации) по этому делу есть три месяца на то, чтобы обжаловать вынесенное решение в Большой палате ЕСПЧ. И если решение суда не будет обжаловано, то командованию части придется восстановить Маркина в должности, отпустить его в отпуск по уходу за ребенком, выплатить необходимые за это время деньги, а после окончания отпуска опять уволить в запас.

В опубликованной на днях первой в этом месяце порции «российских» постановлений Европейского суда по правам человека выделяется решение по делу «Маркин против России».

Константин Маркин – офицер Вооруженных сил, отец троих детей (по сведениям «НВО», капитан, служил в в/ч 41480 под Санкт-Петербургом, сейчас уже уволен в запас). Когда в 2005 году родился самый младший, Маркин обратился к командованию части с просьбой предоставить ему отпуск по уходу за ребенком до достижения им трехлетнего возраста. Командир в просьбе отказал, поскольку действующим законодательством такой отпуск положен только военнослужащим женского пола. Маркин обратился в гарнизонный, а потом и в окружной суд. Он не раз жаловался в Конституционный суд, утверждая, что действующие нормативные акты, не позволяющие ему три года посвятить воспитанию ребенка, являются дискриминационными по отношению к военнослужащим-мужчинам.




У Конституционного суда наработана немалая практика в отношении граждан, носящих военную форму. КС, определив военную службу как особый вид государственной службы, непосредственно связанной с обеспечением обороны и безопасности, а значит, осуществляемой в публичных интересах, не раз отстаивал права военнослужащих, в том числе и родительские, но и подчеркивал их специальный правовой статус с вытекающими из него обязанностями и определенными ограничениями в части осуществления гражданских прав и обязанностей.

Отвечая Маркину, КС отметил, что законодатель предоставил право на отпуск за ребенком только мамам в военной форме, поскольку в наших условиях участие женщин в несении военной службы весьма ограниченно, а кроме того, материнство определяет особую роль женщины в обществе. При этом у отца остается право на однократный отпуск до трех месяцев, но это уж в крайних случаях отсутствия материнского попечения о детях. Если же отец решает самостоятельно заботиться о ребенке, законом предусмотрено досрочное увольнение с военной службы по семейным обстоятельствам.

Отстаивая свои интересы, Маркин энергично развивал наступление на разных направлениях: определение по его жалобе, направленной в КС в августе 2008 года, было вынесено 15 января 2009 года, а еще раньше, 21 мая 2006 года, его же жалоба была зарегистрирована в ЕСПЧ – это при том, что не прошло и месяца после вынесения окружным военным судом решения, оставившего в силе отказ гарнизонного суда удовлетворить просьбу о предоставлении трехлетнего отпуска.

В европейской инстанции Маркин нашел защиту. Правда, из запрошенных им 400 000 евро в качестве компенсации морального ущерба, да еще приблизительно 2500 – на возмещение материального ущерба и судебных издержек, ЕСПЧ счел возможным назначить лишь 200 евро, чтобы частично покрыть расходы на тяжбу. ЕСПЧ счел, что в отношении Маркина была допущена дискриминация по половому признаку в сочетании с нарушением его права на семейную жизнь. Суд не нашел «разумных и объективных» оснований для того, чтобы трехлетний отпуск предоставлялся только военнослужащим-женщинам.

Он согласился с тем, что некоторые права военнослужащих, причем такие краеугольные, как свобода и личная неприкосновенность, свобода мысли, совести и религии, выражения мнения, собраний и объединений могут быть ограничены, и это не будет дискриминацией, а вот рамки на право на семейную жизнь – будут. При этом ЕСПЧ ссылался на то, что равенство родителей в праве получения отпуска по уходу за малолетним ребенком – уже распространенная практика в государствах – членах Совета Европы, и подкрепил это ссылками на целый ряд собственных решений.

В доказательство же полного равенства между мужчинами и женщинами, находящимися на военной службе, суд главным образом основывался на деле по жалобам принудительно уволенных из британских вооруженных сил лиц нетрадиционной половой ориентации.

ЕСПЧ утверждал, что предоставление возможности одному из родителей – любому – быть дома и заботиться о потомстве, способствует укреплению семьи, явно полагая, что речь идет о двух родителях. Тут такая деталь: Маркин и мать его детей оформили развод по суду в день рождения того самого третьего ребенка и вскоре бывшая супруга переехала в другой город, а все дети с ее согласия остались на попечении отца.

Попутно ЕСПЧ – впервые! – раскритиковал аргументы КС России: мол, тот не привел примеров и специальных данных, чтобы доказать, как трехлетнее отсутствие военнослужащего на боевом посту скажется на обороноспособности страны. А куда деваться в гражданской жизни офицеру, если он предпочтет досрочно расторгнуть контракт, чтобы сидеть с ребенком? Не сможет он, утверждал ЕСПЧ, использовать свой опыт, не найдет он себе места за воротами войсковой части, утратит свой статус, заработанный на военной службе!

Раньше ЕСПЧ с готовностью принимал правовые позиции КС, не подкрепленные статистическими таблицами и формулами, по-видимому осознавая, что, во-первых, КС лучше международного суда знает о положении в стране и обществе, а, во-вторых, решает вопросы права, а не факта. Другое дело, что прежде, чем прийти к своим выводам, КС перерабатывает огромный массив информации, поступающей как от заявителей, так и от прочих заинтересованных сторон, но это уже внутренняя кухня.

ЕСПЧ не разъяснил, каким образом в течение трех лет тяжелой родительской работы военнослужащий сохранит профессиональные навыки и боеготовность и сколько времени и средств потребуется на то, чтобы впоследствии подтянуть его до возросших за это время требований.

Что касается неприкаянных офицеров запаса, могу назвать с десяток знакомых в званиях от полковника до генерал-лейтенанта, которым именно их военная закалка и примерный послужной список позволили после увольнения занять достойное место на государственной службе, в науке или частном секторе.

Нападки ЕСПЧ на КС необъяснимы. Уже не один год между двумя судами идет конструктивный диалог, ЕСПЧ нередко ссылается на практику КС в качестве как позитивного примера, так и источника аргументов при вынесении собственных решений. В свою очередь, КС взялся быть проводником правовых позиций ЕСПЧ, его видения современного состояния прав и свобод человека в российскую законодательную и судебную практику. Критика обидная тем более, что она малоубедительна, о чем, кстати, высказался российский судья ЕСПЧ Анатолий Ковлер, голосовавший против решения.

Проблема еще вот в чем: в феврале этого года КС вынес постановление, которым назвал решение ЕСПЧ по конкретному гражданскому делу, рассмотренному ранее российским судом, вновь открывшимся обстоятельством, открывающим путь к пересмотру внутреннего судебного решения. Тем самым КС проложил еще один путь для практики ЕСПЧ на российское правовое поле.

Я не хочу сказать, что в деле Маркина ЕСПЧ проявил черную неблагодарность, вполне возможно, что, движимый юридическим идеализмом, он вознесся над конкретной правовой и социальной ситуацией. Но своими недальновидными действиями ЕСПЧ внес сумятицу в российскую судебную систему. Маркин, заручившись решением ЕСПЧ и февральским постановлением КС, может теперь потребовать пересмотра своего дела по вновь открывшимся обстоятельствам. Гарнизонный суд, взявшись за пересмотр, упрется в определение КС, принятое по жалобе Маркина, и будет либо руководствоваться им, поскольку таково требование федерального конституционного закона, либо приостановит разбирательство и обратится в КС с просьбой распутать юридический казус.

Что делать КС? Можно смириться и, дождавшись удобного повода, попытаться найти доводы в пользу того, что менее чем за два года, прошедшие после вынесения определения по жалобе Маркина, ситуация изменилась настолько кардинально, что нормативные акты, признанные тогда конституционными, уже таковыми не являются. Или, при случае, сделать ответный выпад в сторону ЕСПЧ, усугубив конфликт. Можно снять неловкость в ходе личных контактов между судьями ЕСПЧ и КС, но за совместным чаепитием постановление не отменишь.

А можно к опыту других высших судов европейских стран, которым прежде приходилось уточнять параметры своих отношений с ЕСПЧ. Например, Федеральный конституционный суд ФРГ шесть лет назад вынес решение, кстати, тоже по вопросу о родительских правах, в котором с немецкой педантичностью обозначил пределы авторитета ЕСПЧ в германской правовой системе.

По нашей Конституции, международные договоры обладают приоритетом применения по отношению к национальным законам. Конституция стоит выше, и гипотетический конфликт с международным договором должен разрешаться в ее пользу. Постановление ЕСПЧ – акт производный по отношению к международному договору, этот суд создавшему, и оно в определенных условиях может встать на один уровень с национальным законом. ЕСПЧ – орган вспомогательный по отношению к национальной правовой системе, но не замещающий ее.

Устанавливая конкретное нарушение европейской Конвенции о защите прав человека, в своем ее понимании, ЕСПЧ пристало бы остерегаться подвергать сомнению представление КС о конституционности или неконституционности национального закона. Вторгаясь в сферу компетенции Конституционного суда, ЕСПЧ не только подрывает его авторитет, но и может испортить отношения со своим последовательным союзником.

Б.Тузмухамедов. “Независимое военное обозрение”.

Хотите получать новые интересные статьи каждую неделю?

Похожие записи:

Оставьте свой комментарий!

* Обязательные для заполнения поля
Все отзывы проходят модерацию.

Подписаться, не комментируя