Служба под градусом: непарадная сторона армейских будней

Опубликованная в «ВПК» статья «Для согревания и для храбрости» о водочном пайке, введенном в Вооруженных Силах СССР в период войны с Финляндией, а затем в ходе Великой Отечественной, поневоле натолкнула автора этих строк на кое-какие воспоминания и размышления.   Непарадная сторона любой профессиональной деятельности часто выпадает из сферы общественного внимания. О ней предпочитают молчать, не желая бросить тень на дело, которому служат, и опасаясь упреков в непатриотизме. Между тем откровенный разговор об изнанке жизни позволяет не только назвать проблему, но и дает возможность увидеть способы ее решения.

Два капитана

Чего-чего, а лицемерия и фарисейства в нашей повседневности хватает. Можно подумать, не живые люди в армии служили и служат, а какие-то бесчувственные автоматы. Только и думающие, что о высоких показателях в боевой и политической (сейчас ее назвали «общественно-государственной») подготовке. И соответственно убежденные трезвенники и даже почти что женоненавистники в интересах службы.




Ну да, видали мы таких. На картинках с экзерцициями в Строевом уставе, наставлениях и прочих увлекательных произведениях, а также, скажем, в журнале «Коммунист Вооруженных Сил» – было в арсенале ГлавПУРа такое пыточное средство для политзанятий.

В действительности же у всех под форменным кителем бьется живое и горячее сердце. Хотя, конечно, горячее в разной мере.

С незапамятных времен офицеры, «не умеющие выпивать», вызывали у сослуживцев определенное подозрение. А если они еще и не курили, не проявляли видимого интереса к противоположному полу, то есть максимально приближались к уставно-нормативному образцу, то тут в самый раз было брать их в «разработку» особому отделу. Уж не шпион ли какой или, прости господи, скрытый вольтерьянец?

Вот наш полковой врач Саша Б., выпускник военного факультета при гражданском мединституте, никаким тайным вольтерьянцем не был, ни одной короткой юбки не пропускал и выпить умел. Но все равно частенько проклинал Саша тот день и час, когда решил перевестись из студентов в курсанты военфака. В этом он винил свою супругу – выпускницу того же вуза, которая непременно хотела видеть будущего благоверного в погонах.

Тут можно было строить разные догадки по части одолевавшего начмеда горя, но вот майора он не мог получить потому (хотя должность и выслуга позволяли), что топил это горе известным народным способом. Регулярно и с последующими оргвыводами со стороны начальства.

Впрочем, капитан медицинской службы Б. был человеком с юмором, хотя и довольно саркастического свойства. Саша любил рассказывать, как однажды, придя со службы домой, порадовал жену известием, что отныне будет получать на десятку больше.

– Ой, Сашенька, неужели майора дали?! – обрадовалась боевая подруга.

– Да нет, из партии исключили, – скромно ответил муж.

Тем не менее изгнанного из рядов КПСС за дружбу с зеленым змием Сашу в армии все же оставили.

Таких случаев в разных вариациях происходило немало – речь идет о временах великой и бесплодной горбачевской борьбы за трезвость. Тогда в аттестационных характеристиках офицеров, бывало, отдельной строчкой записывали нечто вроде такого: «К алкоголю равнодушен». Это, конечно, было неправдой, но «неравнодушие» фиксировалось только у совсем уже пропащих индивидуумов.

А вот другому офицеру в нашем полку не повезло. Собственно, его, законченного алкоголика, не только из партии поперли, но еще и разжаловали из майоров в капитаны. Служил он до этого на подвижной ракетно-технической базе, то есть в специальной особо режимной («глухонемой») части, предназначенной для выдачи в войска снаряженных ядерными боеголовками оперативно-тактических и тактических ракет класса «земля-земля». Новоиспеченного капитана перевели от тех боеголовок куда подальше – на «перевоспитание», назначив командиром гаубичной батареи. Хотя ни с какими гаубицами он прежде и близко дела не имел.

В новой должности бывший майор не задержался, поскольку был как-то обнаружен под забором гражданскими лицами в совершенном беспамятстве… В итоге «неподдающегося» с позором уволили из армии с лишением офицерского звания. Причем выдали при увольнении красный солдатский военный билет, куда была вклеена его фотография в капитанских погонах с указанием должности «Командир батареи» и звания «Рядовой»…

«Политрук, пьяница и буян»

Армия начинает спиваться, когда ей, огромному механизму, делать, в общем-то, особо нечего, когда выполнение служебных и служебно-боевых задач подменяется очковтирательством, а деньги при этом платят немалые. Это наблюдалось и до Великой Отечественной, хотя некоторые думают, что при товарище Сталине Красная армия была эдаким образцом сурового аскетизма. Если бы!

Будь так, не появился бы мало кому известный секретный приказ наркома обороны маршала Ворошилова № 0219 «О борьбе с пьянством в РККА» от 28 декабря 1938 года: «За последнее время пьянство в армии приняло поистине угрожающие размеры. Особенно это зло вкоренилось в среде начальствующего состава.

По далеко неполным данным, в одном только Белорусском особом военном округе за 9 месяцев 1938 года было отмечено свыше 1300 безобразных случаев пьянства, в частях Уральского военного округа за тот же период – свыше 1000 случаев и примерно та же неприглядная картина в ряде других военных округов.

Вот несколько примеров тягчайших преступлений, совершенных в пьяном виде людьми, по недоразумению одетыми в военную форму.

15 октября во Владивостоке четыре лейтенанта, напившиеся до потери человеческого облика, устроили в ресторане дебош, открыли стрельбу и ранили двух граждан.

18 сентября два лейтенанта железнодорожного полка при тех же примерно обстоятельствах в ресторане, передравшись между собой, застрелились.

Политрук одной из частей 3-й стрелковой дивизии, пьяница и буян, обманным путем собрал у младших командиров 425 рублей, украл часы и револьвер и дезертировал из части, а спустя несколько дней изнасиловал и убил 13-летнюю девочку.

8 ноября в г. Речице пять пьяных красноармейцев устроили на улице поножовщину и ранили трех рабочих, а возвращаясь в часть, изнасиловали прохожую гражданку, после чего пытались ее убить.

27 мая в Ашхабаде капитан Балакирев в пьяном виде познакомился в парке с неизвестной ему женщиной, в ресторане он выболтал ряд не подлежащих оглашению сведений, а наутро был обнаружен спящим на крыльце чужого дома без револьвера, снаряжения и партбилета.

Значительная часть всех аварий, катастроф и других чрезвычайных происшествий – прямое следствие пьянства и недопустимого отношения к этому злу со стороны ответственных начальников и комиссаров.

Немало случаев переноса и отмены занятий и невыполнения плана боевой подготовки – это также результат разлагающего действия пьянства.

Наконец, многочисленные примеры говорят о том, что пьяницы нередко делаются добычей иностранных разведок, становятся на путь прямой измены своей Родине и переходят в лагерь врагов советского народа.

Все эти непреложные истины хорошо известны каждому мыслящему командиру и политработнику, и тем не менее настоящая борьба с пьянством не ведется. Пьянство процветает, оно стало обычным бытовым явлением, с ним смирились, оно не подвергается общественному осуждению.

Неисправимый, беспробудный пьяница и лодырь не только не берется под обстрел большевистской критики, не только не изгоняется из здоровой товарищеской среды, которую он компрометирует, но даже иногда пользуется поддержкой товарищей. Для него находят какие-то оправдания, ему покровительствуют, сочувствуют, его окружают ореолом «своего парня».

При таком отношении к пьяницам спившийся и негодный человек не только не стыдится себя и своих безобразных поступков, но часто ими бравирует.

Много ли случаев, когда командирская общественность потребовала удалить из своей среды какого-нибудь неисправимого пьяницу?

Таких случаев почти нет. Это говорит о том, что запятнанная честь воина Рабоче-крестьянской Красной армии и честь войсковой части, к которой принадлежишь, у нас мало кого беспокоит».

Сей документ – совершенно убийственное свидетельство морально-психологического облика довоенной РККА, далекого от лубков, старательно изображаемых псевдоисториками. Между тем на совещании у наркома обороны – на сей раз маршала Тимошенко в мае 1940 года прозвучало заявление, что «такой разболтанности и низкого уровня дисциплины нет ни в одной армии, как у нас».

Почему-то эти факты не всегда принимаются во внимание, когда анализируются причины поражений 41-го года. А зря.

Мы привыкаем к несовпадениям?

Вот столь же вопиющие случаи, попавшие в директиву начальника Главного политического управления ВМФ армейского комиссара 2-го ранга Рогова № 13с от 16 марта 1942 года «О состоянии партийно-политической работы в бригаде подводных лодок Краснознаменного Балтийского флота» (документ приведен в капитальном труде А. В. Платонова «Энциклопедия советских подводных лодок 1941–1945»): «Характерным в состоянии дисциплины является то, что командный состав менее дисциплинирован, чем рядовой. В бригаде развито пьянство, особенно среди начальствующего состава.

В результате пьянства и разложения в бригаде произошел такой дикий случай. 29 января старший краснофлотец Т., комсомолец, зарубил топором мичмана С. и глав. старшину Н., а затем и сам застрелился. Вся эта группа, работая в торпедном кабинете бригады, систематически пьянствовала…

В течение декабря-января на подлодке К-… разворовано и разбазарено 205 литров водки, около 16 кг масла, 23 кг молока, 115 кг консервов, 145 кг печенья и около 270 кг галет. Кроме того, списано актами (часть из которых сомнительна) 261 литр водки, 214 кг копченостей и 4500 шт. яиц. Продукты расходовались на свадьбу одного из лейтенантов, растаскивались по квартирам. Никаких норм снабжения не было – военком Р. с воровством и разбазариванием борьбы не вел.

Аналогичное разбазаривание и воровство были допущены на подлодке Щ-… где разворован 32-суточный автономный паек на групповые пьянки и банкеты с участием командира дивизиона Ч. Пьянство на лодке началось еще в октябре, бывало и в боевых походах. Однажды командир подлодки напился до того, что не мог вести корабль, в другой раз он не мог отличить южную часть Гогланда от северной. Военком подлодки вместо борьбы с расхитителями потворствовал им, участвуя в пьянках на подлодке, одна из которых была устроена по случаю дня его рождения».

И ведь это безобразие в бригаде подплава пришлось на время страшной для ленинградцев блокадной зимы 1941–1942 годов!

Однако нужно сказать также вот о чем. «Наркомовские» 100 граммов, полагавшиеся нашим военнослужащим на фронте (кстати, в дореволюционной русской армии «винная порция» нижним чинам была исключена из довольствия в 1908 году, выдача им водки исключалась и в военное время), вовсе не свидетельствовали о том, что во время Великой Отечественной Красная армия и РККФ продолжали лихо пьянствовать. Когда войска, экипажи боевых кораблей занимаются своим делом, то есть воюют, спиваться просто некогда. Случаи пьянства, конечно, имели место и, как можно убедиться, вопиющие. Но в принципе при всех своих недостатках это были уже совсем другие Вооруженные Силы. Вот в чем главное.

Такая армия – массово-мобилизационная и в той своей массе морально и психологически трезвая, четко сознававшая, что сражается она за своих детей, жен, родителей, за родной дом, появилась у страны только в период Великой Отечественной. То есть большой, тотальной войны, носившей характер всенародного бедствия, консолидирующего нацию.

Наоборот, конфликты локальные, в которых армии (и то не всей, а ее части) порой приходится решать либо малопонятные, либо несвойственные ей задачи, обусловливают широкое распространение пьянства среди военнослужащих. Не говоря уже о том, что разложению армии в мирное время весьма способствует общественно-политическая ситуация, когда понятия «страна, Родина» и «государство», мягко говоря, не очень-то и совпадают. Тогда, в 1941–1945-м они совпали при всей жестокости сталинской державы к своим гражданам.

А за сегодняшними примерами далеко ходить не надо. Они – на поверхности.

Вот, скажем, что сообщает Рунет: «Серьезными духовными проблемами Российской армии являются пьянство и нецензурная ругань, считает сотрудник отдела Московского патриархата по связям с Вооруженными Силами и правоохранительными учреждениями священник Димитрий Солонин.

Димитрий Солонин, недавно вернувшийся из командировки в Чечню, в интервью газете «Красная звезда» признался, что у него осталось двойственное впечатление от общения с военнослужащими: «С одной стороны, воины добросовестно выполняют свой ратный долг в обстановке, приближенной к боевой. С другой – неприятно поразило распространение пьянства, матерной брани. Отборная ругань стала лексической нормой. Командирам следовало бы обратить внимание на эту проблему».

Надо полагать, что идея введения штатных должностей священников в армии предполагает и их участие в борьбе с означенными пороками. Замполиты или, как их теперь называют, замы по воспитательной работе не справляются? А как это получается у тех же батюшек на «гражданке» в ситуации, когда пьянство стало настоящим бичом России, угрозой ее национальной безопасности и, если хотите, интеллектуально-генетическому потенциалу, – судите сами.

К.Чуприн, vpk-news.ru

Хотите получать новые интересные статьи каждую неделю?

Похожие записи:

Оставьте свой комментарий!

* Обязательные для заполнения поля
Все отзывы проходят модерацию.

Подписаться, не комментируя